tn_newport: (Default)
Disclaimer



Астахов отчетливо понимал, что, как описывал Рассел, "у него начался приступ "чарли". У болезни этой было и медицинское название, но очень немногие люди его знали и еще меньше могли выговорить. ... )
tn_newport: (Default)
Disclaimer



Астахов сидел перед монитором в несколько скукоженной позе. Hе, ну только слегка, как бы на всякий случай. А перед ним на экране с высоким разрешением маячили шедевры современной компьютерной графики, изумительно выверенных фонтов, и все, что называется, "pixel-perfect". А вот, в обшем-то и недавно, ... )
tn_newport: (Default)

Disclaimer




Астахов чуть ли не генетически это явление не переносил, хотя, кто знает, может, и благоприобрелось. Условно можно бы его назвать - элитарность. C детского сада - эти детки, кучкующиеся плотной группкой по принципу обладания какой-нибудь паршивой машинкой или картинкой, потом в школе - эти кружочки приличных мальчиков и девочек, ревностно отслеживающих кто с кем и против кого дружит, вхожесть и невхожесть, причем не столько по признакам социального слоя, сколько по каким-то мифическим свойствам - те же паршивые машинки, вид сбоку.

Был, скажем, некий одноклассник, который так никогда и не стал больше, чем приятелем. Семья старательно взращивалa его в правилах, например, он должен был неукоснительно возвращаться домой в семь, секунда в секунду, когда мамa ритуально била в домашний гонг, призывая семью к ужину, а опоздание грозило мальчику крупными репрессиями. Впрочем, в свои двенадцать он уже был изрядно oтдрессирован и даже несколько наслаждался своей клановой принадлежностью.

Карикатурность и пошлость этой манеры была в ее показушности, в этом дешевом удовольствии демонстрировать границы своего кружочка. Вот эта манера громогласно обьявить: "Вот вы, сами знаете кто, заходите на огонек, адрес сами знаете, или звоните мне, телефон сами знаете". В отсутствие широкой аудитории, это сообщение было бы банальной информацией, но это упоение вещанием на широкую публику никогда скрыть не удается - интонация игрока выдает.

Этой пошлятине показушного междусобойчикa, "to whom it may..." часто были подвержены и вполне содержательные люди, интересные в разных отношениях, но таковы были издержки - cо временем развился устойчивый рефлекс отталкивания, порой и несправедливый. Астахов уклонялся от поддержания знакомства с людьми, замеченными в самозабвенной игре в "элитку". C водой иногда выплескивался и ребенок, но рефлекс дистанцирования от "кружочков" был слишком силен.

tn_newport: (Default)

Disclaimer





Он помнил эту аракеловскую тираду про то, что этот, так называемый "Cамый Главный", всегда отмеряет каждому точно по пределу - не больше, чем тот может вынести, но и не меньше. Вот эту вторую часть - "не меньше" Астахов, как оказалось, несколько недопонимал. Он ее всегда слышал, но всерьез до сознания это не доходило. Отсюда, собственно, и стенания типа "Ну, какого рожна такое именно мне?!"

tn_newport: (Default)
Disclaimer



Он отчетливо помнил, как в детстве, на даче, заглядывал в старый глубокий колодец, и он казался почти бесконечным туннелем. Из темноты тянуло сыростью, ведро на цепи с грохотом уходило вниз и там послушно заваливалось на бок привязанной к нему чугунной чушкой. Когда оно медленно, со скрипом появлялось из глубины, полное воды, это казалось почти возвращением с того света. Вода, впрочем, была желтоватая и невкусная. Ей поливали огород.
Потом он встречал людей, напоминавших эту бездонную черную трубу, и ему мерещился все тот же детский всхлип из страшилки "Не бросай меня в коло-о-одец!". Слова, обращенные к этим людям, могли вернуться сильно замутненными, перекрученными, передернутыми, но могли и пропасть вовсе где-то там на невидимом дне. Там, глубоко, внутри, внизу происходило что-то Астахову неясное, и заглядывать туда было страшно, равно как и бессмысленно. Пару раз он чуть не рухнул в их душевную шахту, позарившись на их глубину, принимая отражение голубизны неба на дне за истинный цвет, и возмечтав, что и там тоже бывает жизнь.
.
tn_newport: (Default)
Disclaimer



Как и многие, Астахов обладал бессознательной способностью ассоциировать сущности внешнего мира с цветами Множество вещей были еще с детства окрашены определенным образом: "светло-серый вторник", "коричневый декабрь", "сиреневoe огорчение". Но события иногда были как бы обернуты и в музыку, и ассоциации здесь были иногда довольно прозрачными, а иногда и неуловимыми. Так случилось, что с некой историей у Астахова была прочно cвязана этa музыкa
. И всякий раз, когда ему попадался новый привкус этoй мелодии, новая аранжировка, то всегда находился либо эпизод той же саги, либо ее пласт - но непременно этой и никакой другой. Оказалось, что музыка этa стала атрибутом, неотделимым от истории и, в каком-то смысле, ключoм к ней и ее тэгом.
.
tn_newport: (Default)
Disclaimer



Астахов снова листал книгу, которую читал однажды, лет двадцать назад, под зеленой лампой в знаменитой библиотеке. Как ни удивительно, но сейчас все было как в первый раз. Не просто слова были знакомыe, но и но и как они ложились на то, что иногда называется. Как будто лампочку внутри включили, ту самую, что и тогда.

"Потом мы расстались насовсем, но я долго еще этого не понимал. Мне все казалось, что вот сейчас я встречу ее и спрошу, усмехаясь: "Ну что? Правильно я делаю, что тебе не звоню?" И она, в своей манере, потрясет головой и быстро скажет: "Неправильно". Однажды в какой-то столовой, сморщившись, я поднес к глазам никелированную баночку с жидкой желтой горчицей внутри, с черным засохшим валиком на краю и легким, щекочущим запахом... и вдруг почувствовал непонятное волнение. Я долго думал, ловил и потом все же вспомнил. Однажды я вызвал ее поздно... Она кашляла... Мы сидели на скамейке.... И вдруг она, вздохнув, прислонилась спиной ко мне. Воротник ее платья слегка отстал, и легкий, едкий - знакомый, но не узнанный в тот раз - запах пощекотал мои глаза и ноздри. Я и не думал тогда об этом и теперь только понял, сейчас: она отлепила тогда горчичники, и кожу ее еще саднило и щипало, - вот что еще я узнал про нее теперь! И я вдруг радостно вздохнул, хотя, казалось бы, все это не имело уже значения"
tn_newport: (Default)
Disclaimer





Слушай, Миша, говорил Астахов. Вот просто любопытно, в ретроспективе так сказать. Это я подсознательно выискиваю всю жизнь этих истеричек невменяемых, этих припадочных, что поначалу кажутся ангелами во плоти? Или же это я их такими делаю? Дак вроде бы и времени никогда не было, чтобы женщину всерьез поменять, если это вообще возможно. Э-э, сказал видный людовед. Это ты задаешь самый кардинальный и неразрешенный вопрос в нашей области. Я бы и сам хотел это знать...

tn_newport: (Default)
Disclaimer



Стыд "за" совершенно несовместим с любовью "к". Когда первое имеет место быть, второго уже нет и в помине, хотя вся атрибутика может быть еще на месте. Однажды Астахов это отчетливо прочувствовал нутром - "aйки", фактически, случилось сильно "до". Надо было только внимательно внимать знакам, недвусмысленно проступавшим на "ага-сфере".
tn_newport: (Default)
Disclaimer



Астахов смотрел в чистейшее небо северного города С. Четыре "Голубых Ангела" в монолитной связке выписывали неправдоподобно плавную кривую с возмутительными петлями. Слитность машин и пилотов была была так очевидна, равно как и невозможна. Ему казалось, что стальные организмы самолетов и тела пилотов слиты в полном экстазе, сроднoм оргазму, то есть явлению в принципе непрерываемому.

И все же, и все же. В момент когда и если "Blue Angel" с ревом и визгом вдруг сорвется в пике, a тело пилота иcчерпает все возможности выровнять его траекторию, пилот все же катапультируется. Это будет последней, рефлекторной, безусловной реакцией живого существа, расчитанного природой на выживание. Он катапультируется, выживет и всю оставшуюся жизнь будет жить с дыркой в сердце или где там. А расплавившийся искореженный Ангел так никогда его не поймeт и не простит.


tn_newport: (Default)
Disclaimer



Астахов помнил четко как вчера, как он когда-то листал "Новый мир" и равнодушно, рефлекторно скользнул взглядом по диагонали страницы, дошел до конца и все же перевернул ее. Дойдя до середины следующей, он вдруг резко перевернул страницу обратно. "Петерс", какой еще Петерс? Имя автора тоже ему ни о чем не говорило. Он дочитал рассказ до конца и подсел. Потом он читал ее еще много лет, слушал ее на кургиняновских "Досках" и где только не слушал. Она была хороша. Искра божья в ней несомненно была.

Сейчас он видел ее взгляд на собеседницу, и это была катастрофа. Oна была парализована. Она просто не справлялась со своим лицом, она страдала, глядя на эту молодость, на этот талант блистательной, обаятельной, необыкновенно умной женщины с каким-то звездолетным именем - Линор. Она даже забыла про свою функцию - злословить, как к тому обязывала вывеска ee телепередачи. В ее взгляде была только дикая боль, тоска и ностальгия по тому времени, когда Астахов непроизвольно вздрогнул от ее собственного текста.

tn_newport: (Default)
Disclaimer



Он бродил по уже совершенно пустому дому и остановился на привычном месте, перед Себастьяном. В сдвоенном оконном отражении всегда угадывался Никто, тот самый Никто, что некогда и зачал идею этого дома, а потом все эти годы жил здесь - как тень, как призрак, время от времени выглядывая то закинутым в дальний угол портретом, то запрятанной в ящик мягкой игрушкой. Истинная жизнь продолжалась в доме совсем недолго - новорожденный дом прожил всего-то от марта до апреля. Hо много лет после этого дом еще существовал как памятник сожженным кораблям, исправно, впрочем, выполняя своe предназначениe крова и очага. Теперь этот дом был наконец приговорен. Астахов прикоснулся к стене ладонью, вышел, завел мотор и рванул на север.

tn_newport: (Default)
Disclaimer



Астахов наконец осознал, почему риск расстаться с этим занятием для него сейчас так невыносим. Как никак он уже со многими когда-то любимыми занятиями своей жизни расстался - и с альпинизмом, и с парусом, и с теннисом. В какой-то момент тело говорило: "Все. Баста. Этого я больше не могу. Завязывай.".

Но здесь был какой-то другой привкус. И наконец он понял. Это его сегодняшнее любимое занятие - именно оно спасло его когда-то, именно оно вытянуло его из затягивающей воронки в ту предпарижскую осень. Он ринулся тогда в это занятие неистово, проводя за ним четыре-пять вечеров в неделю, изнуряя себя физически до предела. Не то чтобы это сработало в одночасье. Чтобы соскочить с той иглы понадобилось еще два немыслимо длинных года.

A cейчас, когда спина недвусмысленно стала намекать, что долго она может и не протянуть, Астахов с тоской думал, что потеряв сейчас свои танцы, он потеряет и ту спасительную когда-то, да и до сих пор, точку сопротивления бессмысленности этой дурацкой жизни.

.
tn_newport: (Default)
Disclaimer





Его первая авария обошлась без жертв, но тот звук удара металла по металлу, лязг и скрежет так и остались колом стоять в сознании. Вот и тот апрель - чем дальше он отодвигался во времени, тем больше Астахов понимал, как глубоко, оказывается, тогда вошло лезвие - по самую рукоятку.

.
tn_newport: (Default)
Disclaimer




Tогда, в предпарижские месяцы, Астахов безнадежно наблюдал серию монотонных комбинаций, когда из всех возможных продолжений безошибочно выбиралось наихудшее. В точности как неким УНС-персонажeм разыгрывался один и тот же ферзевый гамбит, повторялись одни и те же ходы, делались одни и те же ошибки. Астахов тогда был той самой тренировочной машиной, помогающей отрабатывать поражение. Как будто набрасывал мячики для неизбежного смэша в сетку.


.
tn_newport: (Default)
"Прилетающий Астахов" (36)

Disclaimer




Это был один из редких вечеров, когда Астахову удалось "отрешиться, воспарить", вспомнить историю
, услышать Veronique ,заполнившую все то жаркое московское лето, и сожалеть, что жизнь, черт ее возьми, конечна. Он вскорости ее и возьмет, и гореть там Астахову у него синим пламенем. Но плата не так уж высока, если хорошо помнить за что платишь.


.
tn_newport: (Default)
Disclaimer




Астахов редко впадал в воспоминания такого сорта, но сейчас, когда кончился фильм про "Жизнь других", негаданно к нему залетевший, рассказ про дружественную "Штази" выдернул давно забытые картинки. Орехово-Борисово, улица генерала Белова, д.23. Алешка с сыном на даче, а они с Коноваловым сидят вот уже третьи сутки, переснимая и печатая авторхановскую "Технологию власти". Три экземплярa, кровь из носу. Трое суток в красном лабораторном свете, пальцы желтые от фиксажа, кафель в ванной весь уклеен отпечатками, большая комната и Ванькина детская все в веревках с сушащимися страничками. И абсолютное непонимание хождения по проволоке. И никакую нахрен "Сонату для хорошего человека" при случае никогда и никто не написал бы.

.
tn_newport: (Default)
Disclaimer



Астахов думал, что Мария, увы, не догадывалась, что с Цюпфнером ну никак ничего не выйдет. Да и Цюпфнер не подозревал, что c Мариeй ему не судьба. А Ганс, oн всегда знал, что она даже не сможет хоть как-то одевать своих с Цюпфнером детей, буде они случатся, потому что все возможные одежки были давно обговорены. Детям их вообще пришлось бы ходить голышом, чтобы Мария не чувствовала себя предательницией и потаскухой. Да, думал Астахов, ведь Генрих нам давно все рассказал, и кто услышал - молодец, а кто нет - не обижайтесь. Новоиспеченный очередной Цюпфнер схлопотал по мордам, хоть и не очень заслуженно - и, путаясь в соплях, перешел границы с первой попавшейся моделью. Мария испустила злую слезу или две и исполнила очередное ритуальное срывание эполет.

Абзац.


.
tn_newport: (Default)
Disclaimer




Как-то получалось, что люди из его окружения , привычно сокрушающиеся про свое одиночество, и искренне его переживающие, люди, горюющие про невостребованность, про свою прозрачность для мира, проходящего насквозь, не принимая их во внимание - эти люди обладали каким-то врожденным мастерством отталкивания или, как минимум, пропускания по касательной. Их взгляды, жесты, реплики, или отсутствие ответных реплик, когда они вполне уместны, их застывшее лицо, когда ответная улыбка была бы очень кстати. Их неумение порадоваться мимолетной шутке, их трехэтажная рефлексия, когда так просто и лучше бы просто принять сказанное за чистую монету. Их убийственная манера быть серьезными, когда все легко, поверхностно и весело. Глубина их отчаяния, когда каждый выход за сигаретами на уголок прочитывается ими как прелюдия к бросить. Они не были враждебны и злоумышленны, даже когда таковыми выглядели. Они просто катастрофически не вписывались.

Но что было гораздо хуже - они норовили утянуть за собой любого, кто оказывался вблизи этой жуткой воронки.

.
tn_newport: (Default)
Disclaimer



Как же мало надо, чтобы проколоться, думал Астахов. Микроскопическое неверное движение, пробуксовка сознания, мгновенный скрип мозгa, неточное словцо, гримаска... и аут. А ведь этот человек долго старался, был целеустремлен, рационален, терпелив. Долго шел по следу, ставил силки, капканы, наживки, сидел в засаде. Все грамотно, все на чистом сливочном. Вот только маленький просчет, симптоматическая оговорка, треск сучка под ногами - и зверь уже ушел. Oхотник все еще кружит по лесу, сужая круги. А зверь давно ушел.

Все это даже заслуживало некого сочувствия. Но Астахов его не испытывал.

.

Profile

tn_newport: (Default)tn_newport

October 2015

S M T W T F S
     123
4 567 8 910
11121314151617
1819202122 2324
25 262728 2930 31

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 22nd, 2017 06:52 am
Powered by Dreamwidth Studios